Скоро подземные парковки отдадут под кладбища закрытого типа. Чтобы... никто не догадался. Вот уж действительно, хроники ржавой империи: Счетовод кладбищ Федор Альбертович любил делать работу днем. Не потому, что боялся мертвецов, поджидающих в темноте, а потому, что ходил по ночам в планетарий при церкви имени Гагарина. Там он смотрел в телескоп, покрытый сусальным золотом, прокладывал маршруты веры в пределах солнечной системы и мечтал построить на Луне училище православных космонавтов. Но попав в небольшой городок, укрытый пылью советской старины, Федор Альбертович понял, что найти кладбище до вечера не получится. Счетовод быстро заблудился во всеобщем молчании. Молчали указатели, регулировщики и карты города. Помалкивали справочные службы и простые прохожие. - Тут все дали обет неразглашения, - пояснила единственная болтливая женщина. Она сидела на лавочке у подъезда и учила сороку на ветке каркать как ворона. Птица смотрела сверху с недоверием, а женщина предлагала ей кусок засохшего сыра. - Кому дали? – не понял Федор Альбертович. - Особому отделу из храма строгого режима, - женщина показательно закрыла рот ладонью. – Они внимательно следят за нашими грехами. Счетовод невольно поморщился. Он не любил храмы строгого режима. Ему больше нравилось уютные маленькие церквушки. Где можно посидеть в космической тишине и помолиться за братьев по разуму под иконой святого Галилея. - Тогда вы подскажите где тут новое кладбище? – улыбнулся он через силу. - Я не грешу по будням, - женщина гордо выкатила плоскую грудь. Но быстро сдулась и подмигнула счетоводу словно заговорщик: - А зачем вам? - Для учета. Я не допускаю в стране неучтенных покойников. - Нет у нас нового кладбища. Только старая рухлядь с кривыми крестами. - А по информации моего осведомителя – есть. - Врет ваш осведомитель. - Еще ни разу не соврал. У него нюх на свежие захоронения. Особенно массовые. Он родился в братской могиле. Его мать была археологом. Женщина посмотрела с опаской по сторонам и приблизилась к счетоводу вплотную. - Лучше пожертвуйте на полкило сыра, - сказала она еле слышно. – Тогда ваша жертва укажет правильный путь. Взглянув устало на часы, Федор Альбертович достал кошелек. - Прямо и налево, - женщина забрала деньги и указала пальцем на разбитую дорогу. Затем добавила: - Там есть еще поблизости колбасная фабрика. - Зачем учить сороку каркать? – поинтересовался счетовод на прощание - Это не урок, а гражданская бдительность. Каркающая сорока - плохая примета. Сулит измены и предательство. Приходиться проверять каждую. Когда уже совсем стемнело, показалось тайное кладбище. Скорбное поле с одинаковыми горбами, похожими на кротовьи холмики, пряталось за забором из дряхлых осин. В свете тусклого фонаря, Федор Альбертович разглядел кривой шлагбаум. К его стреле, кто-то приклеил, вырезанные из фольги «ордена». За шлагбаумом торчал пограничный столб со строгим предупреждением: «Если ты увидел тут могилы, не верь своим глазам! Иначе тебя ждет лечение от враждебной дальнозоркости. В наших тюрьмах есть хорошие окулисты». Тут же стоял крест с пугалом в чине майора. На соломенной голове стража виднелась каска времен второй мировой, а на шее болталась петля с табличкой: «Поле арендовано министерством обороны! Проход воспрещен!». На обратном пути Федор Альбертович снова увидел женщину у подъезда. Она все так же сидела на лавочке, будто с момента их встречи прошло пять минут, а не два часа. Рядом, в окружении сырных крошек расположилась сорока. Судя по ее сытому виду, доверие между птицей и человеком наконец установилось. - Ну что нашли? – спросила с безразличием женщина. - Нет там никакого кладбища, - покачал головой счетовод. - А как же ваш осведомитель? - Подвел меня осведомитель. Может нюх свой потерял. А может и соврал, как неблагонадежный. Махнув нервно рукой, Федор Альбертович побрел в сторону вокзала. Его силуэт быстро растворился в сгустившейся темноте, будто его никогда и не было. - Кар, - сказала ему вслед сорока. Женщина довольно хлопнула в ладоши и блеснув в ночи зубами, свернула сороке шею.show more
