Загрузка видео...

Не удалось загрузить видео

На главную

Part 2: Fun fact за оние кои не знаат, Теона е влаинка 🥰❤

28,618 просмотров • 3 лет назад •via X (Twitter)

Комментарии: 10

Фото профиля AristoCat
AristoCat3 лет назад

Теона е легенда.

Фото профиля дамјанев од група 3
дамјанев од група 33 лет назад

@LalahTootoot Си кажа самата ;-)

Фото профиля Германка™ 🇩🇪❤️‍🔥🍉
Германка™ 🇩🇪❤️‍🔥🍉3 лет назад

@LalahTootoot Frate, tini armãn aeshtsã?

Фото профиля Gamer🕹Промајa
Gamer🕹Промајa3 лет назад

She's an angel

Фото профиля Мијакот
Мијакот3 лет назад

пошто потенцира дека е Влаинка, мене влаинките ми се најсекси моми...влаинка со мала буква се пишуваше:?

Фото профиля 🎈Akerd🎈
🎈Akerd🎈3 лет назад

@notmysavvior I'm learning hindi with her and her accent in every language is amazinggg

Фото профиля Martin Volkot
Martin Volkot3 лет назад

👍😍

Фото профиля Darth Macy
Darth Macy3 лет назад

Зарем може да биде нешто друго 😁😁

Фото профиля KoToTamoPeva
KoToTamoPeva3 лет назад

Инаку од к'де е дејчево?

Фото профиля Германка™ 🇩🇪❤️‍🔥🍉
Германка™ 🇩🇪❤️‍🔥🍉3 лет назад

Skopje mislam

Похожие видео

Народот заслужува одговори - ДПМНЕ му сервира пцости и насилство. Прес-конференција на пратеникот од Левица, Амар МЕЦИНОВИЌ, во врска со денешната ескалација која ја предизвикаа пратениците од ДПМНЕ, а со цел владините функционери да избегнат одговори на прашањата поставени од Левица на денешната седница за пратенички прашања: Втори пратенички прашања по ред ,ДПМНЕ ја ескалира ситуацијата во Собранието затоа што се опиени со власт и бидејќи се, просто, насилници. Првата седница за пратенички прашања ја ескалираше нивниот вожд, премиерот Христијан Мицкоски, а втората ја ескалираа неговите партиски потрчковци. Потполно малограѓански, насилнички и дерегулирано, во својство на растроени луѓе – пратениците на ДПМНЕ, постојано, вон сите норми на парламентарството, сите норми на нормалното комуницирање и вон сите норми кои се однесуваат на политичката дискусија помеѓу партиите во ова Собрание, се користат со најодвратни механизми за провокација и навредување. Анонимниот пратник Зоранчо Јованчев кој се нема појавено на собраниската говорница, денеска го опцу претседателот на Левица, Димитар Апасиев, спомнувајќи го неговото семејство. А, интересно е за јавноста, бидејќи ни јавноста не го знае овој пратеник, како што и ние колегите не го знаеме – Зоранчо Јованчев има две кривични пријави. Една за дивоградба во Лозово, а другата е за крадење на вода, за приклучок. Значи, се работи за дерегулирани луѓе кои во Собранието гледаат простор, не за политичка дискусија, туку за малограѓански сценарија. Така беше и со пратеникот Александар Велјановски кој заедно во комбинација со првоспоменатиот пратник, пробаа насилнички да извадат сцена со која ќе избегнат одговори на прашањата на Левица. Нашата порака е дека не се плашевме во времето на Мијалков, не им се плашиме ниту сега. Ние сме шесторица, тие се педесет и осум. Нека бидат уште сто и педесет – не се плашиме од бизнисмените на Мицкоски и неговите партиски потрчковци. Затоа што на секој насилнички одговор, ние ќе одговориме пожустро.

Левица

10,912 просмотров • 1 год назад

КАКО ИЗГЛЕДА КОГА ПОЛИЦИЈАТА Е НЕМОЌНА!!! Вака: ,,...почитуван Божиновски, јас сум дебарчанец, од безбедносни причини поради мојава работа не сакам да се знае во јавноста мојот идентитет. Тука се работи за селективно делување во П.С. Дебар, каде што сум вработен. Сакам преку Буревесник да ја известам јавноста за случај во кој ние бевме НЕМОЌНИ! Лицето Флориан Алајбегу, шеф на организиран криминал во ПС Дебар, за скромна сума пари го крие ова пукање! Ако се дознае во јавноста следново, најверојатно ќе биде разфрешен или унапреден. Трето нема. Завчера во Вила Пилку во Дебар имаше пукање како на филмовите! Споменатиот Флориан го крие случајот, иако беше пријавено од многу дебарчани. Лицата кои пукаат на снимката се од фамилија ПИЛКУ, Блерон Пилку е екс робијаш. Тој ја организира оваа свадба на која се пука. Нека гледа министерот Тошковски, па ако смее нека реагира или нека го земе шефот од ПС Дебар во Скопје во централа! (авторот е вработен во ПС Дебар)

Burevesnik

18,031 просмотров • 11 месяцев назад

Илья Яшин дал интервью Максиму Курникову Ситуация следующая: 1. Яшин считает, что «от тех переговоров, которые начались, — только вред». Переговоры — это передышка, они приведут к эскалации 2. Путин диктатор, Путин убивает, Путин бомбит города, Путин — война, Путин должен уйти, Россия без Путина, Путин — военный преступник, это не СВО, это война, Россия будет свободной, Путин должен сидеть в тюрьме 3. Яшин ездит по всем городам Германии и проводит встречи, чтоб разговаривать (во время митинга Солидарности, который Пивоваров 24 февраля организовывал в Берлине, Илья, наверное, был в другом городе) 4. С Путиным нужно разговаривать с позиции силы. Это единственный разговор. Западные политики ничего не понимают. Партии, которые победили в Германии, организуют коалицию и сядут разговаривать с Путиным 5. Это не переговоры, а аморальная сделка по разделу ресурсов двух полукриминальных бизнесменов. Это не приемлемо 6. Марш 1 марта обращен к тем, кто в России и хотят, чтоб война поскорее закончилась и хотят, чтоб Россия стала свободной страной. Россия против Путина! 7. Голос марша в Берлине должны услышать те, кто будет участвовать в переговорах, т. е. европейские политики. Цель марша: показать что много людей и они поддерживают позицию Яшина, Навальной, Кара-Мурзы. «Мы должны показать легитимность» 8. Наша позиция: Российские войска должны быть выведены из Украины 9. Вывод из первого марша: людям это нужно, Яшину написали много сообщений из России и атмосфера на марше была воодушевляющей 10. Выводы из критики……. «Я не заметил особой критики» 11. Приходите на марш, мы — Россия с человеческим лицом, хотим мира и справедливости для своей страны Это не я сошла с ума. Это я вам пересказала тезисно всё то, что свалил в одну кучу Яшин. Ссылку оставлю, послушайте сами П.С.: журналисту Максиму Курникову — безграничное уважение за то, что он есть

Uliana Yapparova

334,003 просмотров • 1 год назад

⌛️ В последние дни обороны Севастополя летом 1942 года советское командование эвакуировало себя, оставив десятки тысяч защитников города без плана спасения. Ночью 1 июля по разрешению Ставки из осаждённого Севастополя вывезли вице-адмирала Октябрьского, генералов, политработников и другой руководящий состав — всего около 600–2000 человек. При этом на мысе Херсонес остались десятки тысяч бойцов и более 34 тысяч раненых, для которых эвакуация организована не была. Несколько дней солдаты ждали обещанных кораблей, но большинство так и не дождалось. Многие пытались вплавь добраться до катеров, тонули под огнём или погибали в давке у причалов. Оставшиеся без воды, боеприпасов и продовольствия части продолжали сопротивление до последнего, после чего были уничтожены или взяты в плен. По немецким данным, только с 7 по 10 июля в районе Севастополя в плен попали более 80 тысяч человек. Официальная советская версия утверждала, что войска были эвакуированы и организованно оставили город. На самом деле защитников Севастополя просто бросили: руководство спаслось, а основная масса солдат и раненых оказалась обречена на плен или гибель. Из книги Оксаны Дворниченко «Клеймо. Судьбы советских военнопленных»: "7 июня 1942 года началось третье наступление гитлеровцев на Севастополь. 9 июня. Из обращения Военсовета Черноморского флота к защитникам Севастополя с призывом отстоять город: «Врага отобьем! Фашисты и в третий раз обломают зубы о севастопольскую твердыню. Условие победы — твердость и сплоченность, хладнокровие и мужество». Обращение подписал командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. Октябрьский. 12 июня на имя вице-адмирала Ф. Октябрьского была принята телеграмма от Сталина: «Горячо приветствую доблестных защитников Севастополя…» 30 июня. Ф. Октябрьский в 09.30 отправил шифротелеграмму: «Исходя из конкретной обстановки, прошу разрешить мне в ночь на 1 июля вывезти самолетами 200—250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также и самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова И. Е… Оставшиеся войска сильно устали, хотя большинство продолжает героически драться». Пришел ответ: «Ставка Верховного Главнокомандования утверждает Ваши предложения по Севастополю…» Эвакуация проводилась через подземные потерны, ведущие к выходам. Вице-адмиралу Ф. Октябрьскому и сопровождавшим его лицам с трудом удалось прорваться к своему «Дугласу». Не менее драматично, по словам очевидцев, происходила посадка командования, покидавшего Севастополь на глазах защитников крепости, на подводные лодки. На скалах вблизи причала скопилось множество бойцов, кричавших: «Вы нас бросаете, а сами бежите!» Кто-то дал вслед автоматную очередь. Перебравшись в Краснодар, вице-адмирал Ф. Октябрьский доложил в Москву: «Вместе со мной в ночь на 1 июля на всех имеющихся средствах из Севастополя вывезено около шестисот человек руководящего состава армии и флота и гражданских организаций… Отрезанные и окруженные бойцы продолжают ожесточенную борьбу с врагом и, как правило, в плен не сдаются». (Всего с 1 по 4 июля Севастополь покинули больше тысячи человек, преимущественно командно-политического состава (по другим данным — 2 тысячи). После этого в документах и воспоминаниях нет упоминаний о каких-либо командирах.) Об оставшихся не эвакуированными тысячах раненых — ни слова. Между тем, по данным отчета Воен­совета Черноморского флота по обороне Севастополя, на 1 июля 1942 года в составе СОРа было 34 248 раненых, большую часть которых не успели эвакуировать. О своем отце рассказывает Валерий Иванович Володин, директор музейного комплекса «35-я береговая батарея», капитан 1-го ранга: — Отец оставался со своими ранеными в так называемом «подскальном госпитале» у мыса Херсонес, под скалами 35-й береговой батареи вместе с остальными брошенными здесь десятками тысяч героических защитников города — без воды, без боеприпасов, без пищи. Они были именно брошены на произвол судьбы. Десятки тысяч бойцов Приморской армии и черноморцев, оставленных без эвакуации, продолжали сопротивляться на небольшом клочке побережья от мыса Херсонес до мыса Фиолент — везде, где можно было укрыться под обрывами. Десятки тысяч раненых, обессиленных, измученных защитников Севастополя отчаянно ждали спасения! Как выяснилось позже, уже в 60-х годах, плана эвакуации войск из Севастополя просто не существовало. Был один приказ: стоять до конца! А когда поддерживать оборону Большая земля уже не могла, то вывезли ночью 1 июля на «Дугласах» и на двух подводных лодках несколько сотен человек комсостава, партактива, руководящих работников исполкомов, чтобы затем 3 июля голосом Левитана объявить в очередной сводке Совинформбюро, что «… 3 июля 1942 года наши войска, после беспримерной, героической обороны, продолжавшейся почти 250 дней и ночей, оставили Севастополь!» Не было этого! Никто не оставлял город, просто войска остались на его последнем рубеже обороны и были отданы в плен врагу. Здесь на 35-й батарее 6 июля 1942 года отец вместе с тысячами защитников был пленен фашистами. Сыновья много лет не знали, что их отец был в плену, — такое было время. Семья получила стандартное извещение — «пропал без вести». Запись истории краснофлотца Климовича сделана в 1957-м: «...Кто-то из братвы сказал, что ночью должны подойти корабли к причалу, который под 35-й батареей. Все ринулись туда. Стояли на обрыве, всматриваясь в море, а потом к причалу подошел малый буксир и забрал всех штабных, человек 50 или больше. Брали только тех, у кого специальный пропуск. А больше — никого. Все ждали, не придут ли еще корабли. Я тоже стоял там почти до утра. Томительное ожидание толпы было уже невыносимо. Но вот вдали послышался гул приближающихся кораблей, и тысячи отчаявшихся, уставших от ожидания людей обрели надежду на спасение. Все пришло в движение и ринулось к причалу. И в это время толщу обрыва потряс взрыв колоссальной силы, огромное пламя взметнулось и осветило всех на обрыве и на скалах у воды. Это была взорвана первая башня 35-й батареи. Один из «морских охотников» стал помалу кормой сдавать к берегу. И тут толпа — тысячи людей — кинулась к воде, сметая все на своем пути, и вскоре целая секция причала вместе с людьми рухнула в море. Люди отчаянно барахтались, пытаясь зацепиться за скользкие скалы, хватаясь друг за друга, тонули сами и топили других, а сверху им на головы падали все новые и новые. Истошные крики и рев толпы. Первый подошедший к причалу катер от мгновенно заскочивших на палубу десятков людей сильно накренился, и почти все они свалились в воду. Катер резко выровнялся и отошел подальше в море. Многие поплыли за ним. Потом подходили еще два катера, но уже не к причалу, подбирали прямо в море тех, кто подплывал. Третий катер подошел к скале, снял все начальство и сразу отчалил. Еще два катера маячили вдалеке, но к причалу не подходили. Самые отчаянные плыли в море. Может, кому-то и удалось забраться на катер, но большая часть братвы сгинула. И тут опять как шандарахнет! Думал, что рухнул обрыв, пламя полыхнуло до неба. Это рванули вторую башню 35-й батареи. Немцы с перепугу открыли такой ураганный огонь, что некуда было деваться. Народу погибло несчетно. Метров на пятьдесят вся поверхность моря была покрыта всплывшими трупами. Волны их шевелили, и казалось, все они живые. Страшно… Никто не хотел верить, что кораблей больше не будет, все по-прежнему ожидали эту проклятую «эскадру». Так и стояли всю ночь, не двигаясь и вглядываясь в лунную рябь на горизонте. И началось самое страшное… С утра — бомбежки и атаки: то танки, то пехота, то «мессера», да еще артиллерия. Весь день отбивались, как могли, а отбиваться было уже нечем. Ходили и врукопашную, но к вечеру немцы заняли почти весь полуостров. А вечером снова приказ: отбросить фашистов и ждать ночью кораблей. И ведь отбросили, но большая часть к обрыву уже не вернулась. Я не спал почти две ночи и решил хоть немножко вздремнуть. Залез в расщелину и сразу заснул. Но спал чутко: боялся проспать корабли. Проснулся на рассвете от гомона толпы, заполнившей обрыв и спуск к воде. «Катера, катера!» Началось то же сумасшествие, что и вчера. Сверху хорошо видно: поверхность моря от берега до катеров была усеяна человеческими головами. Тысячи голов! А над морем стоял не то рев, не то стон… Но всех-то взять они не могли и вскоре ушли курсом на Новороссийск. А море потихоньку поглощало этих несчастных. С каждой минутой их становилось все меньше: голодному и обессилевшему в воде долго не продержаться. Через полчаса над водой уже никого не осталось, только кое-где плавали черные бескозырки. И такая вдруг наступила жуткая тишина… Лишь наверху слышались взрывы. А на берегу мы все, кто видел это, как оглушенные, молчали. Но стало еще страшнее, когда взошло солнце: в прозрачной воде, как в аквариуме, стали видны тысячи утонувших. Они в разных позах покачивались в волнах, а под ними — еще два-три слоя трупов… Все море на сотни метров было покрыто ими. И это было так страшно, что мороз пробирал по коже, хоть и начиналась жара. Мы все онемели… Кто-то меня все-таки уберег, раз я не бросился и не поплыл со всеми. А ведь вчера это была армия! И какая армия! Я не мог уже на это смотреть. Самому не хотелось жить… Пошел в окопы батальона. А там уже начинался наш последний бой… С утра фрицы забросали нас листовками с призывами сдаваться, а потом расстреливали, как в тире, давили танками. Сама земля горела, и все тонуло во мраке — не поймешь, это день или ночь. Жара 40 градусов, духота. Третий день без еды, а главное — без воды. Истощенные. Но дрались, как черти, и к вечеру, хоть и с трудом, отогнали фашистов. Осталось нас меньше половины. Все поняли, что нас бросили. И такие обида и отчаяние охватили всех — тут же на скалах стрелялись сами, стреляли друг в друга и падали в воду, где и так уже плавали тысячи. А некоторые прыгали вниз головой прямо на скалы. Я и сам был в таком состоянии. Но ведь боялись не смерти в бою, а позорного плена. (...)Немцы, как обычно, разбросали листовки с призывами сдаваться в плен и, видя, что никто не выходит, обрушили на плацдарм огонь небывалой силы. Минут через десять в живых осталось человек пятнадцать, и я — оглохший и контуженный… и взяли нас, полуживых, в плен. Прошлись по берегу и раненых, которые не могли идти, тут же перестреляли. А нас, живых, посадили на камни, руки за голову… и всё молча… Наступила такая тишина… Только иногда очереди автоматные — добивали. А сами с ужасом смотрели на горы трупов на берегу и в воде. Вот с этой самой минуты и начался мой многолетний плен, который искалечил всю мою жизнь» 4 июля 1942 года в «Правде» было опубликовано сообщение Совинформбюро: «По приказу Верховного Командования Красной Армии 3 июля советские войска оставили город Севастополь. …Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы. Слава о главных организаторах героической обороны Севастополя — вице-адмирале Октябрьском, генерал-майоре Петрове, дивизионном комиссаре Кулакове, дивизионном комиссаре Чухнове… войдет в историю Отечественной войны как одна из самых блестящих страниц…» «За умелое руководство флотом и проявленное мужество, отвагу и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками» адмиралу Ф. Октябрьскому присвоено звание Героя Советского Союза». Бесконечная колонна военнопленных уходила на десятки километров. По донесениям только 30-го армейского корпуса 11-й немецкой армии с 7 по 10 июля в плен в районе Севастополя захвачено 80 914 человек . Ни тогда, ни позже, десятилетия спустя, ни в одном официальном документе не было упоминаний об этой страшной статистике. Этих людей вычеркнули из списка живых и не включили в списки погибших. Семьи получали одинаковые по форме извещения, в которых говорилось: «… Ваш муж (сын, отец) пропал без вести в Севастополе 3 июля 1942 года…» Когда позже некоторые из чудом выживших и сумевших вырваться из плена защитников крепости на вопрос, почему они не эвакуировались вместе со всеми, а предпочли сдаться в плен, — пытались объяснить, что эвакуации не было, их обвиняли в измене, ссылаясь на информацию «Правды» и Совинформбюро. Лживая официальная версия об эвакуации обрекала этих людей на обвинение в предательстве. «Я хочу поделиться общим настроением участников обороны, которые оказались в плену. А оно было такое: нас сдали в плен. Мы бы еще воевали и дрались. Я видел людей: многие плакали от обиды и горечи, что так бесславно кончилась их жизнь, вернее, служба в армии», — сказал на встрече уцелевших севастопольцев прошедший плен полковник Дмитрий Пискунов. — — — — — На этих кадрах немецкой кинохроники те самые защитники Севастополя, брошенные своим командованием и взятые в плен:

Рустем Адагамов

38,927 просмотров • 1 месяц назад

Я пропоную завершити цей скандал. I propose to end this scandal. Я ніколи не хотів скандалу з МОК і я його не створював. МОК створив це своєю інтерпретацією правил, яку багато хто вважає дискримінаційною. Хоча дії МОК дали змогу голосно говорити про українських спортсменів, які загинули, водночас сам факт скандалу відволікає величезну кількість уваги від самих змагань та від спортсменів, які в них беруть участь. Тому я вкотре пропоную завершити скандал. Прошу: 1. Зняти заборону на використання «Шолома Пам’яті». 2. Вибачитися за тиск, створений на мене протягом останніх днів. 3. В знак солідарності з українським спортом надати електрогенератори для українських спортивних об’єктів, які щодня страждають від обстрілів. Дуже сподіваюся на відповідь до початку змагань зі скелетону. —— I never wanted a scandal with the IOC, and I did not create it. The IOC created it with its interpretation of the rules, which many view as discriminatory. Although this scandal has made it possible to loudly speak about Ukrainian athletes who have been killed, at the same time the very fact of the scandal distracts a tremendous amount of attention away from the competitions themselves and from the athletes participating in them. That is why I propose to end the scandal. I ask: 1. Lift the ban on the use of the “Memory Helmet”. 2. Apologize for the pressure that has been put on me over the past few days. 3. As a sign of solidarity with Ukrainian sport, provide electric generators for Ukrainian sports facilities that are suffering from daily shellings. I very much hope for a response before the start of the skeleton competitions.

Vladyslav Heraskevych OLY

258,580 просмотров • 5 месяцев назад

New York City views from the Brooklyn Promenade, Brooklyn Heights 🌇 ✨ Brooklyn Heights ✨ Known as America’s first suburb, Brooklyn Heights is a landmarked neighborhood filled with tree-lined streets, 19th-century brownstones 🏠, and incredible history. In the 1800s, it became a haven for New Yorkers seeking quieter living outside Manhattan. Authors like Truman Capote and Norman Mailer once called it home ✍️. Its preservation efforts in the 1960s led to it becoming the city’s very first designated historic district in 1965 🏛️. Fun fact: The neighborhood’s nickname is “the Montague Street Area,” thanks to its charming main commercial strip filled with cafés, bookshops 📚, and restaurants. 🌉 The Brooklyn Heights Promenade Built in the 1950s as part of Robert Moses’s Brooklyn-Queens Expressway project, the Promenade turned a highway construction compromise into one of NYC’s most beloved walkways 🚶‍♂️✨. Stretching about 1,800 feet, it offers unmatched postcard views of Lower Manhattan’s skyline 🏙️, the Statue of Liberty 🗽, and the Brooklyn Bridge 🌉. Fun fact: The Promenade has starred in countless movies and TV shows 🎬 (from Moonstruck to Annie Hall) and is a popular spot for both wedding photos 💍 and fireworks on July 4th 🎆. 🚇 How to Get There •Take the 2/3 trains to Clark Street 🚉 •Or the A/C trains to High Street–Brooklyn Bridge 🚇 •A short walk will bring you right into the heart of Brooklyn Heights and onto the Promenade! 💡 Tip: Visit around sunset 🌅 for jaw dropping golden views across the East River, it’s one of those only in New York moments

NewYorkCityKopp

28,400 просмотров • 10 месяцев назад