«Соединенное Королевство, Швеция, Франция, Германия и Нидерланды уверены, что Алексей Навальный был отравлен смертельным ядом», — говорится в пресс-релизе Форин-офиса. Согласно материалам, которые публиковали ВЧК-ОГПУ и эту же версия активно отрабатывали и следователи СКР, пока им категорически не запретили даже думать об этом. Алексей Навальный умер от отравления эпибатидином... — ядом, который извлекается из кожи южноамериканской лягушки-древолаза, заявили пяти стран. Это вещество несколько независимых лабораторий обнаружили в сэмплах биоматериалов покойного политика, которые его семья смогла вывезти за границу. Из материалов проверки смерти Алексея Навального, которые оказались в распоряжении ВЧК-ОГПУ (были опубликованы в канале, удаленном по решению Павла Дурова) , видно, что следователь, исходя из обстоятельств гибели политика, изначально отрабатывал, как основную, версию об отравлении. Было взято просто огромное количество «смывов»: с рук всех заключенных, к кем мог контактировать Навальный; с рук сотрудников колонии; с дверных ручек и столов, к которых прикасался Навальный; с предметов в комнате свиданий и камерах, где был Навальный и т.д.. У заключенных и сотрудников колонии также сделали срезы ногтей. Была изъята вся еда, которой кормили заключенных. Даже образцы снега на территории колонии собрали в специальные тубусы. При назначении экспертизы, следователь Александр Варапаев специально отметил, что обязательно требуется специалист в области химии. Причем результаты первых экспертиз его не удовлетворили, и он назначил дополнительные с «уклоном» на химию. А потом, как по щелчку, и эксперты, и следственная группа сосредоточилась исключительно на поисках различных «болячек» Навального чуть ли не с детских времен (делались запросы на изъятие медкарт по всем местам жительства Навального с рождения). Ничего «смертельного» и хронического найти не удалось, поэтому причины смерти Навального в официальных документах превратились в некий набор «штампов». Кроме того, ВЧК-ОГПУ публиковал первые рабочие варианты постановлений следствия. В них фиксировались судороги, рвота, жалобы на боли — прямые признаки интоксикации. В финальных версиях эти данные были «вычищены» и заменены формулировками про «комбинированные заболевания» и «отёк мозга». Эта зачистка документации прямо указывает – умышленно были скрыты именно те симптомы, которые указывали на отравление. Переписка следователя управления СКР по ЯНАО Александра Варапаева подтверждает все контуры этой истории. Архив включает сразу несколько вариантов постановлений об отказе в возбуждении дела, которые «разворачивал» обратно руководитель Эдгар Серопян. «На доработку». Речь о файлах «ОВУД», их было, как минимум 5 версий. Их пересылали туда-сюда вплоть до лета 2024 года. По содержанию постановления переписывались и подгонялись: сначала в них фиксировались признаки интоксикации, позже они исчезали, уступая место хроническим болезням и инфекциям. Параллельно шла путаница с экспертизами: в письмах зафиксирован ответ, что заключение «на этапе подписания», но финальных документов в переписке нет. А вместо них обращения в учреждения в других регионах. "The United Kingdom, Sweden, France, Germany, and the Netherlands are confident that Alexei Navalny was poisoned with a deadly toxin," the Foreign Office press release stated. According to materials published by the Cheka-OGPU and investigators from the Investigative Committee of Russia (ICR) were also actively pursuing this theory until they were categorically forbidden from even considering it. Alexei Navalny died from poisoning with epibatidine, a poison extracted from the skin of the South American poison dart frog, according to five countries. Several independent laboratories detected this substance in samples of the deceased politician's biomaterials that his family was able to smuggle abroad. The investigation materials into Alexei Navalny's death, obtained by the Cheka-OGPU (published on a channel that was removed by order of Pavel Durov), show that the investigator, based on the circumstances of the politician's death, initially pursued the poisoning theory as the primary one. A vast number of swabs were taken: from the hands of all prisoners with whom Navalny might have come into contact; from the hands of prison staff; from door handles and tables Navalny had touched; from objects in the visiting room and cells where Navalny had been, and so on. Fingernail clippings were also taken from prisoners and prison staff. All food served to prisoners was confiscated. Even snow samples from the prison grounds were collected in special tubes. When ordering the examination, investigator Alexander Varapayev specifically stated that a specialist in chemistry was absolutely necessary. However, the results of the initial examinations left him unsatisfied, so he ordered additional ones with a chemical focus. Then, as if on cue, both the experts and the investigative team focused exclusively on searching for various ailments Navalny had suffered, dating back almost to childhood (requests were made to seize medical records from all of Navalny's residences since birth). Nothing "fatal" or chronic was found, so the causes of Navalny's death in official documents became a collection of cliches. Furthermore, the Cheka-OGPU published the first drafts of investigative reports. They recorded convulsions, vomiting, and complaints of pain—direct signs of intoxication. In the final versions, this information was "cleaned up" and replaced with wording about "combined diseases" and "cerebral edema." This document purging clearly indicates that the very symptoms that pointed to poisoning were deliberately concealed. Correspondence between Alexander Varapaev, an investigator with the Investigative Committee of the Russian Federation for the Yamalo-Nenets Autonomous Okrug, confirms all the details of this story. The archive includes several drafts of decisions refusing to open a case, which were "returned" by the head, Edgar Seropyan. "For revision." We are talking about the "OVUD" files; there were at least five versions of them. They were sent back and forth until the summer of 2024. The content of the orders was rewritten and adjusted: initially, signs of intoxication were recorded, but later they disappeared, giving way to chronic diseases and infections. At the same time, confusion arose over the expert assessments: letters recorded responses stating that the conclusions were "at the signing stage," but the final documents were missing from the correspondence. Instead, appeals were made to institutions in other regions.show more

ВЧК ОГПУ (Истина любит действовать открыто).

20,748 subscribers

Paylaş İndir